Забытые имена Константиновки: Феликс Ковалевский

Об этом человеке сейчас уже практически забыли. Однако, в послереволюционные годы, это был один из самых замечательных деятелей культуры нашего края.
 

Ноябрьский номер 1926 года литературного журнала Донбасса «Забой» был полностью посвящен нашему городу. И главным обозревателем жизни в Константиновке был наш земляк Феликс Ковалевский. В публицистической статье он рассказывает, как пережило население страшные годы революции, гражданской войны, промышленной разрухи, голода, бандитизма и как в середине 20‑х годов проводилось строительство новых корпусов стекольных заводов, их механизация. По-разному воспринимали это константиновцы: одних пугала безработица, другие не верили, что механизмы могут заменить ум и ловкие руки человека, третьи были убеждены, что капиталисты Запада, у которых надо было покупать запчасти и оборудование, подсунут нам металлолом.

В 1921 году Ковалевский возглавил клуб химиков. Этот завод еще перед революцией был переоснащен новыми технологиями, поэтому, практически, не знал кризиса в эти десятилетия. Как видно из статьи «Культработа у химиков», Ковалевский проводил самую разнообразную просветительскую работу, начиная с выдачи библиотечных книг и распространения газет среди заводчан. Руководитель клуба отмечал, что за 5 прошедших лет свершилась «большая культурная революция». В 1921 г. газеты читали единицы, а в 1926 — уже несколько тысяч. При клубе действовали разнообразные творческие и спортивные кружки, заработало кино. Хулиганам и хулиганству была объявлена настоящая война. Однако, завклубом эта ситуация все равно не успокаивает. Он считает, что еще мало химиков охвачено влиянием очага культуры. Ведь в кружках работало всего 500 молодых людей, а численность работающих на химзаводе в те годы достигала 10 тысяч человек. Поэтому, Феликс требовал превращения помещения из «клетушки захудалой, в большой, удобный клуб, чтобы вошел в него рабочий и почувствовал себя дома».

В таких, не располагающих к творчеству условиях, Ковалевский сформировал сильную ячейку рабкоров (рабочих корреспондентов). В очерке «Константиновские забойцы» этот неутомимый и абсолютно бескорыстный воспитатель (ведь сам печатался и мастерски владел искусством слова) умалчивает о своих заслугах, как учителя. Наоборот, он подчеркивает, что его рабкоры и писатели «поднялись из промышленных и закопченных конур и стали творить. Они плоть от плоти константиновских заводов. Они растут вместе с ними». Ковалевский рассказывает об известном тогда (и, наконец‑то, и сегодня) Василии Гайворонском, а также о забытых наших поэтах и писателях Петре Ничволоде, Марии Якобсон, Петре Ульяненко. Доказательством творческих успехов этих учеников Ковалевского было издание их общего сборника «Рабочие удары».

Сам Гайворонский, спустя многие годы, вспоминал, что «учився в гуртку самоосвіти при тій бібліотеці, мріючи разом з такими, як і я, молодими людьми про вищу освіту».

Кроме этого, известный писатель в своем автобиографическом очерке 1962 года вспоминает, что Ковалевский в начале 20‑х годов сам часто печатался в «Забое», «а згодом з нього зробився цікавий письменник. Крім багатьох оповідань, він написав великий роман «Гута», що друкувався в «Забої» і «Літературному Донбасі».

После сворачивания по приказу Сталина с 1932 года обещанной партверхушкой украинизации, великого террора 30‑х годов, многие деятели искусства Донбасса, в том числе Ф. Ковалевский и В. Гайворонский, обвинились в троцкизме и во «вредительстве на пользу внешних врагов», были арестованы, некоторые расстреляны. Гайворонскому удалось выжить, иммигрировать в США, писать в 60‑70‑е годы и стать знаковой фигурой украинского Донбасса. Следы же Феликса Ковалевского, увы, затерялись.

По моему мнению, константиновцы всех поколений должны знать биографию и творчество наших выдающихся земляков.

Возможно, в нашем городе еще живут родственники Ковалевского, возможно, у кого‑нибудь остались какие‑нибудь фотографии, документы, газеты, произведения. Может быть, среди историков, работников культуры, преподавателей города, студентов‑филологов учебного центра ДНУ найдутся инициативные люди, которые смогли бы провести изыскательские работы и написать работу (курсовую, дипломную и т. п.) по жизни и творчеству, так много сделавшего для Константиновки, человека.

Феня Пустова, кандидат филологических наук, доцент Донецкого национального университета.

На мою думку,в історичну розвідку 20 – х років вкралася помилка відносно кількості робітників на хімічному заводі. Можна було б не звертати на це увагу так як текст культурологічний а не технічний. Та історія вимагає від нас правдивості. Якщо віднести 10 тисяч працюючих на хім. заводі до 1926 р. та порівняти з кількістю всіх мешканців міста (25404осіб)вочевидь видно невідповідність. Можливо цю кількість робітників слід віднести до початку 1923р. коли всі міські підприємства находились в віданні Головного управління хімічної промисловості і од же ймовірно зафіксовано вся кількість працюючого пролетаріату Костянтинівського району.
Ще слід уточнити ,зауваживши, що тільки в 1926 р. розпочалось будівництво нових палаців культури металургів і хіміків а Ковалевський працював в переоблаштованому помешканні костелу під клуб хіміків. Чудом збереглась світлина (фотографія) будови міського костелу, пізніше клубу хіміків та редакції що і очолював Ф. Ковалевський, яку і сьогодні можна побачити на стендах місцевого музею.

 

Дякую за ґрунтовний коментар. Обов'язково передам його Фені Димитрівні.
Дійсно, можливе до хімзаводів тут додана вся скляно-хімічна група (див. фото).
Треба ще поритися у архіві музею бутилочного, звідкіля це фото. Доки всім матеріалам там не прийшов гаплик.
Де взяти фото костелу? В музеї перефотогрофування дає поганий ефект.