Киев и Константиновка. Не разорвать «ковдру» человеческих судеб

Вначале было знакомство с необычным человеком. Можете представить себе киевлянина, который знает и любит Константиновку, собирает книги, видеоматериалы о нашем городе и о Донбассе? Нет? Ну и я так думал, пока не познакомился с этим пареньком. Фактически, корненной киевлянин является константиновким краеведом. Пусть и начинающим. Потом, при более близком знакомстве, стал расти интерес к нему, желание познакомить с ним читателей «Провинции».

Речь — о Дмитрии Чистове. Он молод, ему 28 лет. Его отец – преподаватель одного из киевских вузов, доцент, кандидат экономических наук. Но призвание Чистова-старшего – классичаская гитарная музыка. Он не только профессионально играет на гитаре, но и написал книгу «Классическая гитарная музыка в Киеве в ХХ веке», сейчас она готовится к печати. Мать на пенсии,  всю жизнь проработала в банковской сфере.

Дмитрий Чистов

В наши дни Киев полон беженцами и вынужденными переселенцами из Донбасса, но надо помнить, что было время, когда и киевляне искали и получали убежище в Донецкой области.

— Дима, что тебя связывает с Константиновкой?

— Я попал в Константиновку из-за Чернобыльской катастрофы. В 90 километрах от моего дома начала фонтанировать радиация. Мне был тогда неполный месяц. Родители вывезли меня подальше от Киева к родственникам в Константиновку. Тогда еще были живы мои дедушка и бабушка. У них была квартира в городе, и дом в Новоеленовке. В средине 1980-х  они еще работали, хотя уже были пенсионерами. Деду, как ветерану войны, колхоз предоставил работу на насосной поливной станции. А бабушке в столовой. Хотя до этого они были городскими жителями. Но на пенсии их потянуло к земле.

Вспоминаю дедушкины рассказы о войне, как он в 17 лет пошел на войну и к ее окончанию дослужился до старшого сержанта. Был участником штурма Берлина. Хотя о войне вспоминать не любил.

Так он вспоминал конец войны: бои в городе, когда и наши солдаты, и немцы прекращали стрельбу и устраивали перекур. Никто ни о чем не договаривался, действовало неписаное правило, все прекращали стрелять. В оптические прицелы солдаты рассматривали друг друга. После перекура боевые действия возобновлялись. Дед был мотострелком.   

Еще вспоминал, что после войны мирное немецкое  население к нему относилось хорошо. Когда он демобилизовывался, то на берлинском вокзале домой его провожала немецкая девушка. Он любил побалагурить, говорил:  «Меня из Германии провожало семь немок»... Петр Григорьевич имел веселый нрав, умел шутить, на крестинах меня в шутку называл: «Дмитрий Донской». Дедушка до пенсии работал на заводе «Автостекло» на электрокаре.

— Ты один в семье, есть братья или сестры?

— У родителей я один. Но в Константиновку иногда приезжали с родителями мои двоюродные сестры. Меня и мою кузину Наталью даже крестили в Константиновке в церкви на Червоном поселке. Моими крестными стали дедушка Петя и тетя Таня. Тетя пять лет отучилась в константиновской музыкальной школе на хореографичеком отделении. Сейчас живет в Константиновке. Частный предприниматель. Ее племянница, моя двоюродная сестренка Наташа, — в Италии, а до этого пол. Европы объездила... Ну да о себе она сама может рассказать с помощью инета...

Вспоминая о своем и моем крещении, моя сестра как-то сказала в интервью: «Это было во время оттепели и распада Советской империи. Тогда  не принято было крестить детей». От себя добавлю: распад оказался полураспадом и мы получили сейчас вполне имперскую Россию.  

Ну а что касается Константиновки... Лет с 12 начал приезжать в ваш город регулярно. Появились друзья. С тех пор Константиновка стала для меня вторым домом.

— Из детских воспоминаний можешь что-то рассказать?

— Из детских воспоминаний: едем в трамвае с автовокзала на Спутник, на остановках люди здороваются, подают друг другу руки, обговаривают житейские проблемы. У нас в Киеве знакомого не часто встретишь в транспорте, потому существенно меньше общения. И еще воспоминания: прямо возле трамвайных путей мужчина роет яму. Мне объясняют — дядя добывает ферромарганец... Таких сцен и в кадрах кинохроники не найдешь.

Первый год, проведенный в Константиновке, помню плохо. Вспоминаются лишь детские забавы с братом возле печки; бедные родители вынуждены были ее замазывать после наших поисков чертиков. На Новый год дедушка Петя принес огромную, как нам казалось, елку, на верхушку которой взрослые надели красную звезду...

— Ты упомянул о константиновских друзях. Можешь пару слов сказать о них?

— Друзей и хороших знакомых много. О всех и не скажешь. Если в общем, — заняты созидательным трудом. Кто — в Константиновке. Кто-то уехал в Белоруссию, кто-то в Россию. Может, и навсегда. У них рабочие профессии. Что мне нравится, это их способность найти свое место в жизни и заниматься своим любимым делом.

Например, одного из них, Славика, отец в 7 лет начал сажать на мотоцикл и учить профессии автослесаря. Поэтому, пойдя в 39 училище, он свободно перебирал двигатель Камаза. У него самая красивая Ява в городе. Она досталась Славику от отца. Украшена — как новогодняя елка. Не продается, как семейная реликвия будет передана наследнику. Слава дальнобойщик. Хороший семьянин.

Мой лучший друг из Константиновки имеет талант и огромный опыт по резке промышленных объектов на металлолом. Зная его много лет, уверен, что если бы проводился чемпионат Украины по демонтажу цехов, то претендентом на высокие места он был бы обязательно.     

— Дима, как сложилась твоя жизнь, чем занимаешься?

— Я по-прежнему живу в Киеве. Закончил школу, затем колледж. У меня диплом бакалавра в сфере финансов, работал в одной из районных налоговых инспекций Киева, но быстро понял, что это не мое. Отслужил в армии, полгода поработал в России. В этом году съездил в Италию — не работать, а на отдых, в гости к сестре Наталье...

— Знаю, что ты узнал и шахтерский Донбасс, работал на шахте…  

— Случилось это моментально. После армии сижу без работы. Звоню армейскому другу в Луганскую область, а он говорит: «Приезжай, если не боишься подземной работы». Так я оказался на копанке. Этот опыт я воспринимал как приключение, попытку узнать жизнь не чужого мне Донбасса. Раньше мечтал спуститься под землю. Хватило одного календарного месяца, чтоб перестать мечтать на эту тему.

Вход в копанку — через бывшую наклонную вентиляционную шахту заброшенной угольной шахты. Ее оставшиеся пласты выкупили и начали выработку. Все было полулегально. Шахта была механизированная, если можно так выразиться...

На шахтном дворе находились компрессорная – она подавала сжатый воздух на отбойные молотки, мастерская, открытый угольный склад. В селении неподалеку – раздевалка и баня.

В звене, так на “дырке” называют смену из 6 – 7 человек, могло работать и 5 человек, — учитывая пристрастие к алкоголю, не все добирались до работы. Выработка делилась на число работавших в смене. Видеокамеры стояли на выходе на поверхность – так хозяева контролировали количество добытого угля.

Шахта не вентилировалась — был природный ток воздуха. Самоспосателей не было.

Вообще, отношение к смерти у горняков фатальное. Что будет, то будет. От тебя мало что зависит. Страх охватывает, когда ты идешь по штреку к лаве. Светит фонарик, — и все, тебя окружает давящая темнота подземелья...

Метрах в 200 от шахтного двора находилось селение. Природа волшебная, холмистая степь — Донецкий кряж. Краснолучский район Луганщины, эпицентр копанок...  

Удивляла самоотдача рабочих. Заработок зависит от выработки. Дыра – это типичная советская шабашка. Ни техники безопасности, никакого государственного вмешательства, договорился с хозяином об оплате, — и вперед, все  заработанное тобой, — твое. А отношение хозяев к тем, кто работает в “дырках”, — как к рабам. Видел своими глазами. Приехал такой хазяин к стволу копанки и на вопрос рабочего: “Когда зарплата?”— последовал ответ: ”Зачем вам деньги, вы их все равно пропьете”. .Кроме барского хамства здесь есть элемент истины. Отдыхать в шахтерском поселке – значит пить. Я бы пожалел этих людей, если бы не понимал, что это их выбор...

— А что тебя интересует в истории Константиновки?

— Очень интересует история производства стекла, судьба главного символа города — хрустального фонтана, следы котрого привели меня в Санкт-Петербург; жизненые судьба его создателей, а также интересные личности, которые родились или трудились в вашем уникальном городе, видео-интервью с их наследниками. Нашел некоторые интерестные факты о выходце с Константиновки, мастере художественного стекла Валерие Гинзбурге, заинтересовала послевоенная судьба генерал-майора Безнощенко, освобождавшего Константиновку и погибшего в одной из необъявленных войн Советского Союза  1979 году.

— Надеюсь, ты поделишься потом своим добытым «угольком» с константиновцами через нашу «Провинцию»?

— А как же!

Беседовал И.Бредихин.